О неправославном учении профессора Московской Духовной Академии А.И. Осипова

[Александр Васильевич]

О модернистических взглядах на евхаристию

Часть 6

Что же касается докетов, то они учили о призрачном явлении Христа; не об обмане наших чувств, а о замене воплощения мистификацией. Характерно, что некоторые секты учат о будущем пришествии Христа в эфирном теле. Если, по мнению г-на Осипова, вера в пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христа это вера не в великое Таинство, а обман зрения, когда не видят то, что есть на самом деле, то это скорее похоже на антидокетизм.

Но к чему приводит концепция г-на Осипова? К тому, что евхаристический хлеб был воспринят неслитно, неразлучно, неизменно в Божественную благодать; Сын Божий восприял человеческую природу в Свою Ипостась и стал Богочеловеком. Если так же, как утверждает г-н Осипов, Он воспримет евхаристический хлеб ("по-халкидонски") в Свою Ипостась, то станет Бого-человеко-злаком. Вот до какого абсурда доводят людей богословские эксперименты. Мало того, что г-н Осипов, смело зайдя в зазеркалье философии, не мог отличить субстанцию от ноумена и акциденцию от феномена, он еще предложил своим читателям и слушателям учение о трехприродной Ипостаси Христа: божественной природы, человеческой природы и растительной природы...

Монофизиты отвергли постановление Халкидонского собора. Господин Осипов решил использовать халкидонское определение для опровержения Таинства Евхаристии. Господь говорит: Сие есть Тело Мое (Мф. 26, 26), взяв в Свои руки хлеб. Слово Истины не может стать относительным, метафорическим, речевым средством. Христос не сказал: "Этот хлеб соединен со Мной" (некоторые протестантские деноминации верят, что евхаристический хлеб соединен с Христом посредством благодати - энергии Христа, пронизывающей этот хлеб); Христос не сказал, что Он берет хлеб и вино, налитое в Чашу, в Свою Божественную Ипостась, Он сказал прямо в самом полном и совершенном смысле: "Это Тело и это Кровь Моя".

Эти слова вместе с призыванием Духа Святого явились кульминацией Евхаристии, вечной божественной печатью, которой Церковь освящает и запечатлевает евхаристические дары. Священник перед причащением народа, держа евхаристическую Чашу в руке, произносит молитву: "...еще верую яко сие есть самое пречистое Тело Твое и сия есть самая честная Кровь Твоя". Только человек, разделяющий эту веру, может приступить к Причастию, воспринять Христа, получить освящение благодатью. В противном случае он причастится в суд и в осуждение.

По мнению г-на Осипова, священник должен сказать: "Сие есть хлеб и вино, только соединенные с Христом, а не истинные Тело и Кровь Спасителя". Кальвин считал Причащение воспоминанием о Тайной Вечери; Лютер ставил Причащение в зависимость от личной веры причащающего, отрицая объективную реальность Таинства. Господин Осипов создал собственную теорию о том, что преложение евхаристических даров в Тело и Кровь Христа не происходит, но они неразлучно, нераздельно, неслиянно, неизменно и навечно соединяются со Второй Божественной Ипостасью, следовательно Божественная Ипостась становится трехприродной.

Может быть, г-ну Осипову понадобилось извратить понятие субстанции, чтобы незаметно протащить свою идею о субстанциональном единстве всего сотворенного, а затем выдвинуть еще какую-нибудь революционную теорию, вроде того, что Сын Божий через Свою человеческую Плоть, единосущную со всем остальным творением, ввел весь космос в Свою Божественную Ипостась и спас ее, как у гностиков Христос - эон спасает ахамот-софию.

В целях популизма своих идей г-н Осипов называет учение о преложении Святых Даров католическим. Борясь с Православием, он в целях маскировки утверждает, что борется с католицизмом. Я повторяюсь, потому что надо помнить о его полемическом приеме.

Господин Осипов говорит, что вера в то, что хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа (т.е. вера всей Церкви),- это вера в какие-то алхимические превращения, что при такой вере Таинство Причастия становится магизмом, т.е. чем-то сродным демонизму. Он утверждает, что эта вера, которую исповедует каждый причастник, всего-навсего грубое католическое понимание: "...это грубятина, просто невероятнейшая, которой приходится только удивляться..." Мы удивляемся не только новаторству г-на Осипова, но также жаргону, на котором он говорит о священных предметах.

Это не единственный "перл" богословской стилистики, он пишет: "Неужели вот так и в Царствие Божие можно завести, раз - и захлопнуть двери, не выскочишь оттуда, прямо красота..." Что это, цитата из журнала "Безбожник" или почерк газеты "Московский комсомолец"? Оказывается, это ухарские выражения из лекции преподавателя Основного богословия...

Профессора дореволюционных духовных академий отличались глубоким знанием классического русского языка и их произведения с формальной стороны можно было рассматривать как образцы стилистики. Теперь мы видим деградацию языка, которая является отражением деградации мышления, так как язык представляет собой как бы тело мысли.

И, все-таки, мне хочется сказать, что когда г-н Осипов приходит к Причастию и слышит слова священника: "Причащается раб Божий Алексий честнаго Тела и Крови Христовой", то он, как принципиальный человек, должен заявить: "Нет, я причащаюсь хлебом и вином, соединенными с Телом и Кровью Христа, и только в этом отношении могу назвать их Телом и Кровью Христовым, а реальное преложение их в Тело и Кровь я отрицаю".

Евхаристическую концепцию г-на Осипова нельзя рассматривать как частное мнение - это догматическая ошибка, которая может лишить человека вечной жизни. А так как студенты г-на Осипова будущие священники, то они будут впоследствии совершать Евхаристию без необходимой веры, что причащаются сами и причащают других истинного, реального, несомненного Тела Христа Спасителя. Так что это экклесиологическое новаторство может обернуться непоправимой бедой для многих.

Нас также удивило, что г-н Осипов в своей лекции - статье ссылается на Евсевия Кесарийского, одного из виднейших лидеров ариан, и даже называет его святым. Что это - ошибка или своеобразное понятие святости?

Мне хотелось бы сделать еще некоторые второстепенные замечания, а именно: г-н Осипов считает,   что  языческие   жертвоприношения   заключались в простои прагматике, что "жертва все равно будет иметь искупительный, выкупной характер, за грехи надо платить". Но большинство языческих жертв вовсе не было связано с грехами; это были просительные жертвы о помощи богов в определенном деле, благодарственные, по случаю благополучного похода, счастливого окончания дела и т.д. Некоторые языческие жертвы носили магический, оккультный характер и являлись средством для того, чтобы узнать будущее. Затем хочется сказать, что слова "искупительный" и "выкупной" - это одно и то же, т.е. словесная тавтология, а не указание на различные характеры жертвы.

Господин Осипов пишет: "...в язычестве все просто". Нет, в язычестве, как во всякой духовной лжи, все запутано и сложно. В язычестве участвуют демонические силы, там соединены остатки древних преданий еще монотеистического периода, смешанные с поздней мифологией; там искусство, достигшее высокого совершенства, и наряду с этим цинизм и сладострастие, возведенное в культ; там религиозные интуиции людей искали своего удовлетворения в мистериях - и не находили ответа.

В языческом мире возникли великие философские системы, которые поставили перед человечеством те проблемы, которые до сих пор варьируются в философии. В язычестве человек мог понять свое бессилие и ждал нового откровения. Отношение язычников к своим божествам, в том числе жертвоприношения, как своеобразный язык общения с богами-демонами, и в то же время какая-то генетическая память о том, что жертвой будет спасен мир - это все не так "все просто", как представляется г-ну Осипову.

Нам хочется также сказать, что слово "пресуществление", против которого так ополчился г-н Осипов, встречается в догматических посланиях и может иметь в контексте православного богословия другое семантическое значение, чем - то, которое оно получило в католицизме. Здесь дело не в слове, не в термине, а в том, в каком объеме мы понимаем слово "сущность": в визуальном, подлежащем фиксации наших сенсорных чувств, философско-абстрактном или мистическом.

http://karelin-r.ru/newstrs/106/6.html

[Александр Васильевич]

О модернистических взглядах на евхаристию

Часть 7

Когда евхаристические дары претворяются в Тело и Кровь Христа, то они становятся уже не сущностью, а, согласно Дионисию Ареопагиту, сверхсущностью и относятся к сверхкатегориальному плану.

Я согласен, что слова "преложение", "претворение" более соответствуют самому духу Литургии, но считаю, что у нас нет оснований противопоставлять их термину "пресуществление", так как все они указывают на единое действие: хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа.

Апостол Иоанн Богослов обличал докетов - тех еретиков, которые считали, что Голгофская Жертва  это религиозное представление, величественная картина, мистерия, соединяющая человека с Богом, но не действительность. Если на Литургии не происходит превращение хлеба и вина в Тело и Кровь Христа, то она принимает характер театрального представления древних мистерий, где язычники посредством ритуальной пищи, произношения таинственных имен и т.д. пытались войти в общение со своими богами. Пребывание Христа в Святых Тайнах - не метафора, а реалия, мы бы сказали сверхреалия. Дары могут условно назваться Телом и Кровью не по своей сущности, а по связи с Ипостасью Сына Божиего. Но ведь символ  это тоже связь с символизируемым. Само слово "символ" переводится как "знак" и как "связь". Но Православие не признает никакого опосредованного отношения между освященными Дарами и Христом, это непосредственное отношение: в Святых Дарах - Сам Христос.

Священник говорит на Литургии: "...приносится в жертву Агнец Божий, вземший грехи мира за жизнь мира и спасение". Эту жертву Тела и Крови Христа приносит Сам Христос Святой Троице; Он приносит, принимает и раздает. Тело и Кровь Христа  - это бесценная Жертва и высшее освящение для христиан. Разве может хлеб и вино, не претворившиеся в Тело и Кровь, иметь такую же цену, как Жертва Христа? Мы позволим сказать, что без этого таинства мы сами не можем принести благодарность Богу за Его неисчислимые благодеяния. Поэтому без пресуществления, или, скажем более духовно, без преложения евхаристических даров Литургия перестает быть и жертвой и благодарением.

Искупительную жертву мог принести только один Христос; благодарственную жертву, равную искупительной, может принести также только один Христос. Сделать человека причастником Себе, т.е. ввести в единение с Собой, может только Сам Христос. Никто не мог заменить Христа на Кресте; Он в Евхаристии Тот же, что и на Голгофе. Святые Дары, как бы они не были связаны и соединены с Христом, не могут ввести нас в бесконечное поле высшего богообщения, если Христос не будет в них, если они не превратятся в Тело и Кровь Его.

Священник, причащая верующих, говорит: "Причащается раб Божий честнаго Тела и Крови Христовой во оставление грехов и жизнь вечную". Вкушение хлеба и вина не может дать прощения грехов и небесного царства: они не могут стать жизнью вечной в самом человеке, не могут обожить его. Ветхозаветные иудеи приносили в храм первый сноп пшеницы и начатки от плодов, они благодарили Бога за земные блага и вспоминали о грядущем царстве Мессии. Еще более выразительным символом ожидаемого Спасителя было для иудеев вкушение пасхального агнца, но эти обряды и символы напоминали, указывали, но не освящали и не спасали. Только реальное присутствие Христа делает символ и прообраз действительностью.

Во всех таинствах происходит освящение, во всех действует благодать Духа Святого, все являются каналами Духа Святого и связывают человека с Богом. Но Таинство Евхаристии отличается от всех Таинств тем, что там пребывает живой Христос, не символически, не через соединение и связь с хлебом и вином, а пребывает в них, делая их Своим Телом и Кровью. Господь скрывал Свое Божество под покровом человеческой плоти, так как мир не мог бы вынести свет Божества. Теперь Господь являет и скрывает Себя под покровом чувственного хлеба и вина.

Господин Осипов смеет говорить, что в таком случае происходит иллюзия и обман чувств. Но ведь в Ветхом Завете Господь скрывал Себя в горящей купине. Может ли г-н Осипов назвать это обманом чувств, т.е. что Моисей имел дело с призраком?

Бог явился Аврааму в виде трех Ангелов. Может ли г-н Осипов сказать, что это иллюзия, и Бог поступил с Авраамом, как иллюзионист? Бог явился пророку Илие в грозе и буре. Посмеет ли г-н Осипов сказать, что это материализированное представление о Боге? Я только хочу спросить у г-на Осипова: можно ли назвать феофанию миражом и призраком или это было реальным присутствием Божества, только в форме, доступной человеку? Я думаю, что ответ ясен. Поэтому богословская невежливость (я не хочу употреблять более подходящего слова) может позволить себе сравнивать таинство с иллюзией. Без реального Христа нет ни Голгофы, ни Евхаристии, ни воскресения мертвых, ни вечной жизни для людей.

Еще раз повторю, г-н Осипов пишет, что евхаристический хлеб и вино входят в Ипостась Бога, и сравнивает это с боговоплощением. Он забывает, что боговоплощение единственно и неповторимо, что второго Христа - Богочеловека не будет. Ипостась - это личность; как в личность может войти какой-либо иной предмет? Уже это абсурд. Вечное спасение есть вечное уподобление; но святые в вечном богообщении, в новых внутренних озарениях, в вечном приближении к Богу никогда не станут ипостасно равными Богу, даже Пресвятую Богородицу Господь не принял в Свою Ипостась. А г-н Осипов пишет, что Господь дает ипостасное соединение с Собой предметам ритуала. Личность - это духовная монада; в личность человека не может войти онтологически другая личность.

Пища, которую принимает человек, не делается частью его личности. Пища - это только материал для нашей телесной природы, притом само живое человеческое тело в земном существовании похоже на непрестанный поток, который берет вещество извне и выбрасывает его как отработанный шлак. В мгновенье возникает и умирает миллион клеток человеческого тела, но тело остается тем же самым нашим телом; значит оно, прежде всего, организация вещества.

Так как г-н Осипов справедливо считает, что человеческое Тело Христа было подобно нашим телам, кроме греха, то пища, которую вкушал Господь, также могла стать частью его природы и личности. А ведь об этом и говорит Осипов, я цитирую его слова: "...Святые Дары таким наитием Святаго Духа, как и во время боговоплощения, становились причастными, т.е. едиными, халкидонски едиными с Его человеческой Плотью. Как же это может быть? Таким же действием Святаго Духа. Не случайно ведь, когда Он жил, Он тоже ел хлеб, пил вино, и они становились Его Телом и Кровью, т.е. становились причастниками Божеству, таким же халкидонским образом. Это происходит и в Евхаристии, т.е. во время Литургии".

Мне опять хочется повторить, что пища дает материал для тела, но сама не становится телом. Поэтому пища, принятая Христом, не становилась причастной к Его Божеству, не входила в Его Ипостась, а с ней происходило то же самое, что во всяком человеческом теле. Поэтому мы никак не можем отождествить пищу, принимаемую Христом, с Его Телом.

Что касается Причастия, то оно принадлежит Божеству, Его воскресшей Плоти. В Причастии находится Весь Христос как Богочеловек. Поэтому Причастие не может быть сравнимо ни с какой пищей, оно - сверхсущно. Принимая Причастие, мы принимаем Христа. Причастие имеет вещественный образ, но оно освящает наш дух, душу и тело - всю человеческую личность, освящает таинственным образом. Тайна не может быть интерпретирована на языке философских понятий; тогда она перестала бы быть тайной, а превратилась бы в логический силлогизм.

То, что Святые Тайны нельзя уподобить обыкновенной пище, что Частица Святых Тайн, разделенная на бесчисленное количество Частиц, не уменьшается от этого по своей внутренней емкости, так как в каждой из них находится Весь Христос, хотя бы эта Частица была бы еле видна глазами. Христос воскрес с тем же Телом, с каким Он был распят на Голгофе, но это Тело было свободно от условий земного бытия, поэтому имело другие свойства.

Это было не изменением, а освобождением от ограниченности и законов пораженного грехом космоса. Воскресшим Телом Христос проходил сквозь закрытые двери, когда являлся Своим ученикам; однако на опасения учеников, что это призрак, Он ответил: Это Я Сам (Лк. 24, 39). Господь вкушал со Своими учениками пищу не потому, что нуждался в ней, а для того, чтобы показать, что Он воскрес во Плоти.

http://karelin-r.ru/newstrs/106/7.html

[Александр Васильевич]

О модернистических взглядах на евхаристию

Часть 8

Нельзя говорить о существе Бога, так как существами называются также Его творения, в среде которых мы живем. Бог - Сверхсущество, и к Нему не приложимы никакие законы: ни физические, ни логические, ни иные; Он Весь выше всего, поэтому навсегда останется неуловимым для нашей мысли. Но здесь на помощь нам приходит та сила, которая называется верой.

Для верующего Слово Божие - это истина, более достоверная, чем его малые знания, аналитический рассудок и органы чувств. Наш рассудок, привыкший вращаться в кругу земного и конечного, не может постигать того, что относится к духовному миру, как невозможно через осязание увидеть свет или услышать музыку. В область веры он вторгается, как узурпатор, и действует в ней, как вор. Однажды преподобный Антоний Великий спросил своих учеников о каком-то месте в Священном Писании. Каждый ответил, как мог, а один ответил: "Не знаю". Преподобный Антоний Великий сказал ему: "Ты дал самый верный ответ".

Мы верим, что в Святых Тайнах пребывает Христос, а как совершается таинство, мы не знаем, и чем больше будем давать место своему рассудку, тем больше будем удаляться от истины в область собственных предположений и интеллектуальных фантазий. Поэтому в вопросе о таинствах мы должны сказать: "Я не знаю, но верю" и это незнание является знанием своей ограниченности и поэтому дает возможность высшего духовного гносиса.

P.S. Высказывания о пресуществлении Святых Даров

1)  Мнение Джордано Бруно. "Я, сын светлейшего Марко Антонио, свидетельствую по долгу совести и по приказанию духовника о том, что много раз слышал от Джордано Бруно Ноланца, что когда говорят, будто хлеб пресуществляется в тело, то это великая нелепость".*

Мнение профессора Осипова А.И.: "Эта грубятина, просто невероятнейшая, которой приходится только удивляться".**

2)  Джордано Бруно: "Христос совершал мнимые чудеса и был магом".*

Профессор Осипов: "Хлеб (евхаристический) не превращается невидимо, обманчиво для чувств в Тело Христово". Пресуществление Святых Даров Осипов называет "каким-то таинственным превращением". **

*Книга Ржицына Ф.С. "Джордано Бруно и инквизиция". С. 285
** Статья "Евхаристия и священство"

А вот мнение Святых Отцов Церкви

"Нужно знать, что ипостасное соединение дает одну сложную ипостась вошедших в соединение природ, в которой сохраняются неслитно и неизменно участвующие в соединении природы, их различия и присущие им естественные свойства".*** 

"Если природы единожды ипостасно соединились между собой, то они навсегда остаются неотделимыми друг от друга".*** 

Поэтому природа вина и хлеба, воспринятые в Ипостась Христа без превращения в истинные Тело и Кровь Христа, составит еще одну природу в Богочеловеке.

Итак, Святые евхаристические Дары соединены с Ипостасью Христа именно потому, что они являются истинным и Телом и Кровью Христа Спасителя, неразлучными с Его Божеством. Тогда как по теории А. И. Осипова, пресуществления Св. Даров не происходит, а они "по-халкидонски" соединяются с Ипостасью Христа, вводят в Ипостась Христа третью природу, что является новой христологической ересью - триофизитством или полифизитством.

_______________________________________________________________________________ ____________________

***    Св.Иоанн Дамаскин. Источник знания. Индрик  2002. Философские главы. Глава 67  c. 119

***   Там же c. 120

http://karelin-r.ru/newstrs/106/8.html

[Александр Васильевич]

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Богословские фантазии

С православным учением о посмертной жизни души, о ее состояниях и этапах духовного пути, который начинается от одра смерти и кончается местом, определенным на частном суде над ней, связаны все заупокойные службы. Это - древнее предание Церкви, которое представляет собой часть литургического богословия. С этим преданием связаны церковные установления, особенно поминовение новопреставленного в 3, 9 и 40-ой дни, а также вселенские панихиды, которые входят в ритм годичного богослужения.

Если мы внимательно рассмотрим тексты канонов заупокойных служб, а также читаемые над умирающим и после его смерти молитвы, то перед нами откроются те испытания, которые претерпевает душа усопшего после смерти. Самым страшным ее испытанием является невозможность помочь самой себе, то есть принести покаяние и измениться. Посмертное состояние является раскрытием того, что душа приобрела на земле. Человек увидит себя таким, каким он есть на самом деле. И, в тоже время, эти каноны заупокойной службы пронизаны светом надежды о том, что молитвы Церкви и милостыня могут помочь душе при условии ее веры, принадлежности к Церкви и добрых дел, которые она совершила при жизни.

Здесь молитвы Церкви восполняют недостающее, но и они не могут изменить содержание человеческой личности и общее направление тех желаний и стремлений, которые владели человеком при его жизни. Из церковной гимнографии и агиографических произведений мы знаем о мытарствах, через которые будет проходить душа, о видении ею обителей рая и ада и о двукратном поклонении души Христу. На 40-ой день над душой производится частный суд, и ангелы отводят ее в то место, где она будет пребывать до Страшного суда. Изменить это место могут только молитвы Церкви, а также милостыня и молитва живущих на земле.

Г-н Осипов посчитал Предание Церкви наивными и отжившими представлениями, и выдвинул собственную экстравагантную теорию. Неизвестно, было ли ему дано откровение, во время которого он побывал в раю и аду, или он, по выражению Горького, пустил “ежа под череп”, но так или иначе, г-н Осипов объявил, что в аду существуют катехизаторские школы и церковь, в которых преподают и совершают священнодействие не богословы и священники, попавшие за грехи в ад, а апостолы и Христос. Мы знали, что в аду грешников встречают демоны, а в осиповском аду душу встречает не сатана, а Сам Христос.

Я говорю о взглядах г-на Осипова, переданных от его имени г-ном Зайцевым, который выступает в моей полемике с г-ном Осиповым в роли секунданта. Неужели святым отцам не было открыто то, что открыто г-ну Осипову? Или же скажем, почему святым отцам было открыто противоположное тому, что говорит Осипов, а именно, что душа выбирает добро и зло при жизни, а после смерти теряет способность выбора, и, если человеку можно определять себя после смерти, то в чем же задача земной жизни, как приготовления к вечности? Неужели только в исполнении определенных моральных норм, при том, не основанных на религии?

Что же значат слова Святого Писания и учение всей Церкви о том, что человек спасается верой? Неужели г-н Осипов перечеркивает значение земной жизни и считает, что все можно исправить в аду? Но ведь в будущей жизни веру, как свободный выбор и нравственный акт, заменит очевидность. Кто же прав? Церковное предание или г-н Осипов? Из двух противоречивых друг другу откровений одно должно быть ложным. А ложь в религии - это вид демонизма. Если принять концепцию г-на Осипова и объявить учение Церкви о загробном странствии душ “бабьими сказками”, то надо создать новые заупокойные службы, в которых была бы просьба о крещении души Христом и апостолами в аду. Кроме того, если посмертное обращение язычников, иноверцев и еретиков возможно, то необходимо срочно ввести в обиход Церкви заупокойные молитвы о том, чтобы атеисты, язычники, иудаисты и магометане исповедовали бы Христа в преисподней.

В общем, это то же самое древнее учение апокатастасиса, отвергнутое Церковью и преданное анафеме на V Вселенском Соборе, только в ином варианте (характерно, что модернисты стараются реабилитировать Оригена, и даже доказать, что он со своим лжеучением не был предан анафеме). Каким образом в аду производится крещение? Через душу вода прольется, как через воздух, не встречая преграды; крестить одну душу вне тела также невозможно, как крестить тень. Церковь знает случаи, когда Господь чудом продлевал жизнь умирающим и даже воскрешал умерших, чтобы дать им возможность принять Святые Тайны и очиститься пред смертью.

А г-н Осипов считает, что все это можно совершить в аду. Затем фантазия модернистов ослабевает и чахнет, и они начинают говорить о крещении огнем. Неужели апостолы бросают грешников для очищения в огонь? Если огнем можно пробудить в душе мучающегося грешника любовь к Богу, то значит правы инквизиторы, сжигавшие еретиков из милосердия к ним, так как они считали, что мучения еретика облегчат ему будущую участь. Хотя г-н Осипов хочет скрыть свой модернизм под маской антикатолицизма, но на самом деле его взгляды о крещении огнем в аду являются банальным повторением католического чистилища.

Святой Иоанн Дамаскин говорит, что выражение “крещение огнем”, употребляемое некоторыми святыми, является не крещением грешника, а очищением мира от грешников, которые будут связаны вечным огнем. Также выражение “крещение потопом” означает не крещение грешников, (даже праведники в то время не были крещены), а очищение земли от греха древних каинитов (св.Иоанн Дамаскин “Точное изложение православной веры”, гл. “О крещении).

Какие еще новые злотоносные Эльдорадо откроют нам “колумбы от теологии”, если не на земле, то в преисподней?

http://karelin-r.ru/newstrs/98/1.html

[Александр Васильевич]

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Действительно ли в аду хорошо?

В Евангелии сказано, что без крещения - рождения от воды и Духа - невозможно войти в небесное царство. Теософы и либералы не могут примириться с тем, что люди других религий, чуждые Церкви, неверующие в Христа и не знающие о Нем, лишены средств ко спасению. Как примирить эти два альтернативные суждения, а именно, что без крещения спастись невозможно, и - без крещения спастись возможно? Что надо делать, чтобы не нарушив видимости Православия, изменить его сущность? Представьте, яблоко, снаружи сочное, блестящее, а внутри гнилое, маленькие отверстия, которые проел червь, незаметны на поверхностный взгляд. Но разломайте это яблоко, и тогда будет видна черная гниль в сердцевине. Тоже самое бывает с догматом веры, который, казалось бы только слегка изменили. Опасность модернизма в том, что человеческие измышления, соединяясь с Божественным Откровением, как червь разъедают изнутри Православие, будь это дополнением, сокращением или переиначиванием догматического учения. А все-таки, что же сделать с двумя несовместимыми сотериологическими тезисами?

Г-н Осипов, приложив к словам Евангелия “принцип дополнительности” Бора, нашел выход из положения, и со своим изобретением отправился в академию, где объявил студентам, что люди, не получившие крещение на земле, получат его в аду, и что именно так студенты должны отвечать на экзаменах. Таким образом, г-н Осипов решил, что можно и нужно крестить не только афинских философов, но Будду, Магомета, а возможно Геракла и Тезея, которые совершили подвиги для блага людей. Если покойный Аятолла Хомейни узнал бы, что г-н Осипов учит о том, что лучшие мусульмане будут креститься в аду, то, возможно, он приговорил бы профессора богословия к смертной казни, как одного злосчастного писателя, за оскорбление исламских чувств. Наверное, душа Ахилла тоже удивилась бы, если узнала, что в аду ждут ее не воды Стикса, а вода крещения, и встречать ее будет не Харон, а Христос.

Мы знаем, что душа бесплотна; она не воспринимает материальных сенсорных ощущений, она свободно проходит через физические препятствия, она не контактирует с веществом, как человеческое тело. Какое же водное крещение может принять бесплотная душа? Значит здесь надо еще посидеть, подумать и по фольклорному выражению г-на Осипова “крепко почесать затылок”, и придумать новый вид крещения, которым души усопших могут креститься в аду. Но если в преисподней совершается крещение, то не логично, чтобы там не совершались другие таинства, например причащение, а так как храм с алтарем и престолом построить в аду все-таки не вполне уместно, то остается изобрести какой-нибудь, другой вид причастия. Здесь проявлять особую оригинальность не приходится, так как существуют сектанты, которые утверждают, что они причащаются словом Божиим, когда слушают или читают Библию.

В Небесном Иерусалиме, в будущей жизни, христиане примут царское и священническое достоинство: Бог будет для них храмом и Всем для всех спасенных. Там уже не будет таинств, так как вся вечная жизнь спасенных превратится в непрерывное таинство - в приобщение благодати Духа Святаго с все возрастающей силой и интенсивностью, как увеличивается и возрастает яркость света по мере приближения к источнику. Сам Спаситель запретил верить тем, кто будет говорить, что Христос в каком-либо тайном месте в городе или в пустыне. Христос до Второго пришествия пребывает на небесах одесную Отца, а пришествие Его будет явно для всех живущих на земле; это пришествие - в божественной славе.

Между тем г-н Осипов учит, что Христос находится скрыто от нас в аду, следовательно, проповедует то, что по слову Христа будут говорить лжеучители - глашатаи лжехриста, чтобы обольстить народ. Если же г-н Осипов захочет “увернуться”, сказав, что он говорил не о Христе, а о Его благодати, тогда надо признать, что он не понимает различия между Божественной Ипостасью и благодатью и пожелать ему то, что он предлагает нам - пополнять свои знания или, выражаясь жаргоном некоторых богословов, “попотеть хорошенько над книгой”. Но все-таки мне кажется, что в данном случае г-н Осипов просто рассчитывал на некритическое отношение к своим словам со стороны значительной части аудитории, которая не имеет специальных знаний.

Я обращаюсь к г-ну Осипову через то промежуточное звено, которое носит имя г-на Зайцева и представляет богословскую позицию профессора академии. Если же г-н Зайцев в чем - либо не так понял своего учителя, то профессор, почитав апологию своего учения, должен был бы сделать коррекцию или опровержение, но этого, как известно, не последовало.

Г-н Осипов очень добр к грешникам, но все-таки он не должен забывать, что ад это не гостиница, переночевав в которой душа может пуститься дальше в странствование по небесным обителям.

http://karelin-r.ru/newstrs/97/1.html