Иерей Александр Шумский о русской интеллигенции

[Александр Васильевич]

Белка в колесе

Иерей Александр Шумский о русской интеллигенции



В том-то и беда теоретиков, что они или вовсе не хотят понимать, или плохо понимают жизнь.
Ф.М.Достоевский

Последние тревожные события в российской жизни и очередная годовщина «кровавого воскресенья» 1905 года вновь выносит на повестку дня вопрос: что такое русская интеллигенция?

О феномене русской интеллигенции уже написано очень много. Но вопрос так и остается без ответа. Прежде всего,  до сих пор неясно: какую роль она в большей мере играет в нашей истории – положительную или отрицательную? Чего больше в деятельности русской интеллигенции – пользы или вреда? Я все-таки склоняюсь к тому, что вреда русская интеллигенция в отечественной истории принесла больше, чем пользы.

Здесь сразу следует оговориться, что в этническом и религиозном отношении русская интеллигенция весьма многоцветна и несводима к одному национальному и вероисповедальному знаменателю. Поэтому русской ее можно назвать условно постольку, поскольку ее жизнь и деятельность разворачивается на территории России.

Самой характерной чертой русской интеллигенции является ее постоянное желание освободиться от государственной зависимости. Она в принципе не принимает никакой российской государственности – ни монархической, ни советской, ни либеральной. Свою свободу она почитает как индус священную корову, носится с ней, как курица с яйцом. То есть русская интеллигенция по своей природе анархична. Но любая анархия непременно приводит к жесточайшему деспотизму. И мы видим, как интеллигенция, отстаивая свою абсолютную свободу от государства, порабощается коллективным интеллигентским мнением. О рабской зависимости русской интеллигенции от мнения своей интеллигентской группы много писал Достоевский.

Деспотизм мнения в интеллигентской среде гораздо жестче, чем государственный деспотизм в обществе. Я это очень хорошо помню по своей молодости. Во всех московских диссидентских тусовках допускался любой нравственный релятивизм, любое своеволие. Но в отношении государства позволялось только полное отрицание. Если в такой интеллигентской компании оказывался человек, который выражал лишь тень сомнения в правильности диссидентских установок и хоть в чем-то пытался оправдывать государство, его тут же с позором изгоняли. И делалось это гораздо круче, чем на любом партийном собрании или товарищеском суде, на которых нередко можно было рассчитывать и на снисхождение, и на сочувствие. А те служивые интеллигенты, которые сознательно и искренне работали на советское государство, вообще не считались за людей. Хотя именно они, а не диссидентствующие интеллигенты составляли и составляют, как принято говорить, «цвет нации». 

Например, мой родной дед по материнской линии Иван Павлович Алимарин был выдающимся ученым в области аналитической химии, главой советской аналитической школы, академиком АН СССР. Он награжден четырьмя орденами Ленина, орденами Октябрьской революции, Трудового Красного знамени и золотой звездой Героя социалистического труда. Иван Павлович был также лауреатом Государственной премии СССР, заведующим кафедрой аналитической химии МГУ им. Ломоносова, почетным академиком, членом, доктором Академий наук, обществ, университетов Франции, Великобритании, Венгрии, Швеции, Финляндии, Японии. Он внес большой вклад в укрепление обороноспособности нашей страны. Я мог бы еще долго перечислять заслуги своего великого деда, но и приведенных вполне достаточно, чтобы понять, какого уровня был этот человек и ученый.

Хочу обратить особое внимание на то, что всех своих невероятных научных успехов Иван Павлович добился, не имея официального высшего образования и не являясь членом КПСС. Он был воспитан в старообрядческой семье. Это к вопросу об отношении советской власти к подлинным ученым и фундаментальной науке.

Дед не выносил диссидентских разговоров. Когда мой покойный отец пытался такие разговоры заводить, Иван Павлович неизменно отвечал: «Владислав, я служу Родине и науке».

О Сталине говорил с уважением и очень сожалел, что великий физик Андрей Сахаров, с которым дед был хорошо знаком лично, занялся диссидентской деятельностью. А мне, пылкому юному диссиденту, он сказал однажды: «Сашок, со временем ты со мной согласишься». Прозорливым оказался Иван Павлович.

К чему я все это рассказываю? А к тому, что когда моему деду в 1980 году было присвоено звание Героя социалистического труда, один знакомый диссидентствующий интеллигент прокомментировал это событие следующим образом: «У Сахарова звезду сняли, а Алимарину надели». Согласитесь, ничего нелепей и наглей придумать невозможно. Я тогда был еще молод, многого не понимал и растерялся. До сих пор сожалею, что не затворил клеветнические уста.

Вот такова была степень диссидентской ненависти к государству и людям, верой и правдой служившим ему.

Такое же отношение к служивой интеллигенции было и до революции. То же самое мы видим и сегодня. Причем еще раз хочу подчеркнуть, что русский диссидентствующий интеллигент ненавидит не только российское «тоталитарное государство», представленное в монархической и советской формах, но даже либеральное, каковым оно является сегодня. Уж казалось бы – куда больше свободы и вседозволенности в нашем нынешнем государстве и обществе! Но все равно русский интеллигент орет о том, что задыхается от тоталитаризма и полицейщины.

Знаменательно, что в этом протестующем вопле слились в экстазе либеральные интеллигенты и интеллигенты-националисты. Примыкают к ним также и некоторые патриоты, прежде всего коммунисты. То есть сегодня почти вся русская интеллигенция объединилась против «проклятого путинизма», как в начале прошлого века она объединялась против «проклятого царизма». Воистину, нет ничего нового под луной. Белка продолжает без устали крутить свое колесо.

Поражает неспособность русской интеллигенции творчески мыслить, нежелание посмотреть на себя из опыта прошлого. Причем, это в равной степени относится и к либеральной (западнической), и к почвеннической (славянофильской) интеллигенции. Здесь неизбежно вспоминается Федор Михайлович Достоевский, который и у западников, и у славянофилов обнаруживал схожий схематизм мышления, деспотизм схемы, делающей невозможной адекватное восприятие живой жизни.

Достоевский писал: «И у славянофилов, как у западников, то же непонимание жизни, то же посягательство на нее, та же беспощадная последовательность». Сколь удивительные по точности и глубине последние слова Достоевского – «беспощадная последовательность». Ведь действительно, чего не отнять у русской интеллигенции, так это беспощадной последовательности в стремлении разрушать русскую жизнь, традицию, государственность и веру. И только небольшая часть русской интеллигенции, которую я называю служивой, спасает ее от полного позора.

Совсем недавно у меня состоялись два знаменательных разговора с моими ровесниками, друзьями юности. Один из них – либерал, другой – почвенник. Оба – хорошие, лично порядочные люди. Характерно, что и тот, и другой назвали меня сумасшедшим за мои статьи о советском периоде, о Сталине и о последних событиях, связанных с выборами. Я, конечно, не мню себя Чаадаевым, но все же получилось весьма интересно.

Мой либеральный приятель сказал буквально следующее: «Общаюсь я с тобой лично, отец Александр, и вижу умного, приятного человека. А когда читаю твои статьи о Сталине и Путине, то мне кажется, что ты шизофреник». А мой друг почвенник припечатал меня так: «Как ты можешь восхвалять Сталина? Как ты можешь голосовать за Путина? Если бы я тебя не знал много лет, то подумал бы, что ты сумасшедший».

Впечатляющее совпадение оценок, не правда ли? Мне кажется, что оба эти оппонента советской власти, Сталина и Путина в 1917 году нацепили бы красные революционные банты и кричали бы до хрипоты: «Долой Царя!»

В обоих моих приятелях поражает абсолютное нежелание вникнуть в сущность моей позиции и хоть как-то попытаться понять ее. В отличие от них, я хорошо понимаю как либеральную точку зрения, поскольку в молодости прочитал гору диссидентской литературы и даже организовал вместе с упомянутым приятелем нечто вроде полуподпольного кружка по изучению русской религиозной философии, так и почвенническую, которую в значительной степени разделяю и по сей день.

В конце концов, моим учителем стал Достоевский, который пытался примирить западников и славянофилов, пытался синтезировать их позиции. Но даже у него ничего не получилось. Главный призыв Достоевского к интеллигенции творчески вглядеться в живую жизнь, отказаться от всех схем не был услышан ни западниками, ни славянофилами.

И в наши дни мы вынуждены констатировать, что болезнь раздвоенности русского интеллигентского сознания вошла, говоря языком Константина Леонтьева, в стадию «смесительного упрощения». То есть в самую страшную стадию, после которой жизнь невозможна. Особенно это видно на примере русских националистов, которые, отталкиваясь от славянофильства, умудрились дойти до радикального либерализма. Последние события, к сожалению, еще больше убеждают меня в столь неутешительном выводе.

Как только в Москве вступил в должность посла США господин Макфол, который прямо объявляет, что его задача – произвести в России революцию и свергнуть власть Путина, к нему на поклон пошла русская интеллигенция, подтверждающая неутешительный вывод о том, что она ненавидит свое государство, но готова стать лакеем чужого и вражеского. От протухшего либерала Немцова и представителя червивой партии «Яблоко» мы другого и не ожидали. Но вот как Оксана Дмитриева, умная женщина, представляющая патриотов России, могла вступить в переговоры со смертельным врагом России? Как коммунисты, постоянно декларирующие свой жгучий патриотизм, могли послать своего представителя, Леонида Калашникова, на встречу с главным стратегом «оранжевой революции»? Хотя чему тут удивляться? Еще товарищ Ленин любил говаривать: «Хоть с дьяволом, лишь бы против проклятого царизма».

Я понимаю, что можно не любить Путина, можно бросать ему вызов. Но как можно при этом вступать в сговор с лютым врагом России? Враг может стать другом, а вот у предателя только один конец: ветка дерева, на котором повесился Иуда.

При этом вся остальная Россия, как принято говорить, «русская глубинка» и не помышляет ни о какой революции. Только в Москве русская диссидентствующая интеллигенция, подобно бешеной белке, все быстрее крутит свое колесо. Так было и в революции 1917 года. Народ в ней изначально участия не принимал, и не было бы никаких сожженных усадеб и разрушенных церквей, если бы кучка бешеных интеллигентов не захватила власть и не бросила клич «грабь награбленное!».

Эта белка издает запах, говоря словами Александра Блока, «скуки скушной смертной». Эта дьявольская скука – один из признаков революции.

Неужто мы вновь допустим бешеную белку к власти?

P.S.
 
Знаменательно, что президентские выборы пройдут в день Торжества Православия. Господь явно указывает будущему народному избраннику, каким путем он должен идти.

Иерей Александр Шумский

http://www.ruskline.ru/news_rl/2012/01/21/belka_v_kolese/

[Александр Васильевич]

Дырявые мехи истории

Священник Александр Шумский снова о русской интеллигенции



В прошлой своей статье «Белка в колесе» я вспомнил слова Александра Блока из его поэмы «Двенадцать» - «Скука скучная смертная». Включаю радио и попадаю на «Эхо Москвы», и меня вновь пронзают блоковские слова о скуке. Как точно поэт выразил сущность революции! Все эти Венедиктовы, пытаясь изо всех сил казаться оригинальными и разнообразными, скучны до какого-то леденящего ужаса, похожи друг на друга, по меткому наблюдению одного замечательного русского человека, как две половинки одного седалища.

И вот эти одинаковые половинки с маниакальной, по слову Достоевского, «беспощадной последовательностью», вонзают и вонзают свои гарпунчики в кита по имени Россия. Хочется спросить всех этих Венедиктовых, Латыниных, Радзиховских, Белковских и прочую так называемую русскую интеллигенцию: чего вы добиваетесь? Ну, развалите вы в очередной раз Россию, и чего вы получите? Лучшую жизнь? Нет, потому что начнется такая анархия, и вылезут такие лихие ребята, от которых содрогнется мир, и которые вас же первых и порешат.

Не слышно шуму городского,
Над невской башней тишина,
И больше нет городового —
Гуляй, ребята, без вина!
(А.Блок, поэма «Двенадцать»)

И что они сделают с вами без городового, можете себе представить? Или вы думаете, что власть сбросите, а городовой останется? Неужели вы до такой степени не чувствуете историю, особенно русскую?

Поразительно недальновиден этот малый народец, который принято называть русской интеллигенцией. Этот народец умеет сиюминутно соображать, но совершенно неспособен мыслить, неспособен просчитать игру даже на один ход вперед. Русский интеллигент напоминает человека, сидящего на бочке с порохом, и при этом усердно чиркающего зажигалкой, чтобы поджечь бикфордов шнур, протянутый к этой самой бочке.

Главная болезнь русского интеллигента – это высокомерие, которое, как известно, убивает всякую способность понимать. Русская диссидентствующая интеллигенция, в большинстве своем совершенно нерелигиозная, вместе с тем, унаследовала ключевой принцип Ветхого завета, разделяющий людей на «избранных» и «гоев». Русская интеллигенция совершенно не чувствует большой народ, среди которого существует. Этот народ ей вообще не интересен, она его презирает, но при этом нагло пытается действовать от его имени, провоцирует его и всячески возбуждает точно так же, как возбуждали народ талмудические законоучители, когда это им было необходимо. Правда, это разделение на «избранных» и «гоев» прилагается русской интеллигенцией только к русскому народу. А в отношении Запада русская интеллигенция охотно выбирает для себя звание «гоя».

К сожалению, носители интеллигентско-талмудического настроения проникли и в церковную ограду. Конечно, они не имеют там преимущества, здоровое церковное тело отторгает их. Но они, тем не менее, не оставляют попыток навязать Церкви свое миропонимание. Особенно они активизируются в период кризисов, один из которых мы сейчас переживаем. Они используют один очень интересный прием – обвиняют в «политизации» всех православных, которые в трудный момент однозначно поддерживают государственную власть. А самих себя называют «аполитичными», хотя их беспощадное диссидентство по отношению к государственной власти никаких сомнений не вызывает.

Например, один совсем молоденький батюшка идет на избирательный участок и внимательно наблюдает за тем, как проходят выборы в Думу. После этого молоденький батюшка пишет статью о всяческих нарушениях, которые он там обнаружил. Получается, что он просто пришел на участок, увидел и обличил, и никто его при этом специально не готовил и не инструктировал. Хочется воскликнуть: «И с такими хохмами, молодой человек, вы приехали в Одессу!» Я вот тоже ходил на выборы. Пришел, расписался в ведомости, взял избирательный бюллетень, поставил там свой крестик и опустил в щель избирательной урны. Затем попил кофе в буфете и ушел. Мне в голову не могло прийти за кем-то и за чем-то следить. То есть человек, заранее неподготовленный к такой слежке, ничего обнаружить не сможет. Потом об этом молоденьком батюшке и некоторых других, подобных ему, восторженно пишет враждебная России и российской государственной власти американская газета The New York Times: «Молодой священник Димитрий Свердлов, ранее работавший в сфере финансов, привлек внимание широкой аудитории и вызвал восхищение у светских либералов, зачастую цинично отзывающихся о церкви, своим отчетом о добровольной работе в качестве наблюдателя на одном из московских избирательных участков и о том, как он видел вбросы бюллетеней в пользу "Единой России"». Почему-то сразу вспоминается сказочный персонаж по имени Мальчиш-Плохиш.

24 января на круглом столе «Церковь во время политических кампаний: особенности диалога со СМИ в предвыборный период» я задал молодому батюшке вопрос: «Дорогой батюшка, вы утверждаете, что политика вас не интересует, что вы не занимаете никакой политической позиции. Тогда объясните, почему вы не высказали протест американской газете The New York Times, враждебно настроенной по отношению к российской власти по поводу того, что она фактически рассматривает вас в качестве борца с Кремлем». На мой вопрос молодой батюшка ответил следующим образом: «Я такой газеты не знаю, никогда о ней не слышал». Своим ответом он еще раз подтвердил мой вывод о талмудическом высокомерии малого народа, именующего себя интеллигенцией. В данном случае, конечно, главная ответственность лежит не столько на молоденьком священнике, который еще многого не может понять в силу своей неопытности, сколько на тех старших товарищах, «серых кардиналах», которые его тщательно подготовили.

Но как быть с уже заматеревшим и по годам, и по опыту писателем, именующим себя патриотом и даже имперцем, а на деле подбрасывающим дрова в разгорающееся оранжевое пламя? Читатель уже, наверное, догадался, что речь пойдет о главном редакторе газеты «Завтра» Александре Проханове. Я всегда говорил, что из-под балдахина «Пятой империи» Александра Проханова то тут, то там появляется лысина Владимира Ильича Ленина. На самом деле Александр Андреевич, прежде всего, революционер, а никакой не имперец, и по большому счету очень близок  к нашим либералам. Недаром же Проханов – столь частый гость на «Эхе Москвы». И вот передовица главного редактора «Нефть превращается в кровь» в последнем номере «Завтра» - яркое тому подтверждение. Эта статья – образец двуличия. Она по-своему мастерски написана. Под видом защиты существующей российской власти и лично Владимира Путина Проханов подливает бензин в разгорающийся революционный пожар. Сравните, как автор статьи описывает либералов-оранжистов и кремлевскую власть, и вы поймете, на чьей он стороне. О либералах: «Либералы-оранжисты атакуют Кремль. Подтягивают стенобитные машины, готовят штурмовые лестницы... яростная пропаганда в либеральных изданиях... Всё новые и новые деятели, энергичные лидеры, блестящие журналисты, известные писатели и певцы». О власти: «Кремль жалок, растерян, беспомощен. Катастрофическая телевизионная "прямая линия", когда Путин общался с народом, и каждое его слово, каждый его ответ был стратегический промах, интеллектуальная и психологическая неудача... глумливые наглые враги, похохатывая, не скрывая своего презрения, высматривали, где у него на шее бьётся синяя жилка, чтобы удобнее её перерезать... Если лидер слаб, и у него — паралич воли... система падает, как падает дерево, у которого жучки источили кору». И т.д. и т.п.

Что усвоит из этой статьи ярый противник российской власти и лично Путина? Только одно: иди и бери власть голыми руками, потому что она неспособна сопротивляться. Проханов просто натравливает оранжистов на Путина. Примечательно, что Александр Андреевич делает акцент на программной статье Путина в «Известиях», которую аттестует как «тусклую» и «нудную». Но при этом ни слова не говорит о блестящей статье Владимира Путина в «Независимой газете» «Россия: национальный вопрос», в которой наш премьер по существу ведет речь о восстановлении российской державы в ее имперских контурах. Вместе с тем, Александр Проханов находит каких-то «новых деятелей, энергичных лидеров, блестящих журналистов» в оранжевом лагере. Кто же это такие, интересно? Уж не Венедиктов ли с Белковским и Латыниной? 

И, как всегда -  сугубо «прохановское коленце» в завершении статьи. Оказывается, самая страшная трагедия последних недель – это увольнение из президентской администрации Владислава Суркова. Проханов пишет: «Сурков — блестящий человек: художник, политик, конструктор». Далее просто следует фрагмент из поэмы о великом деятелей эпохи Владиславе Суркове. Такое Проханов писал разве что о Сталине. Александр Андреевич открыл нам, что, оказывается, господин Сурков только и думал, как бы возродить поруганное Отечество, но его не поняли и выгнали. А кто выгнал? Конечно, Путин. И погасла последняя надежда России.

А вот какими триумфальными словами в адрес либерал-оранжистов заканчивает свою статью Проханов: «4 февраля либералы планируют марш. Он задуман как движение стотысячной колонны, которая своей энергией, своим неукротимым напором прошибёт заслоны ОМОНа, военные грузовики и турникеты, пойдёт на пулемёты кремлёвского полка. В своём движении от Калужской площади до Кремля марш наберёт колоссальную мощь удара, и этот удар состоится». Читатель, ты можешь представить себе более сильную листовку в поддержку революционного восстания? Повторяю еще раз: данная статья главного редактора газеты «Завтра» есть, на мой взгляд, прямой призыв к восстанию против власти, хотя сам Александр Андреевич, наверное, полагает, что он очень хитро написал. Ведь если победят оранжисты, то он им покажет конец своей статьи, а если власть Путина устоит, то он скажет, что старался предупредить эту власть об опасности и старался ей помочь.

Нет, уважаемый Александр Андреевич, время сиденья на двух стульях закончилось. Скоро эти стулья разъедутся, и вы больно ударитесь копчиком о землю.

P.S.

Сегодня многие благодушно рассуждают примерно так: да не будет у нас никакой революции, люди слишком расслаблены, чтобы повторять те жестокости, которые были в революциях в начале прошлого века. В таких выводах коренится, на мой взгляд, принципиальная духовно-нравственная и психологическая ошибка. В наше время нравственный порог опустился ниже плинтуса, в отличие от прошлого века. И как раз расслабленный человек, не имеющий никакого нравственного стержня, способен на такие жестокости, которые мир еще не видел. Тем более, что средства массовой информации планомерно и системно готовят современного человека к уничтожению в себе всякого сострадания к ближнему. А наша русская интеллигенция действительно уподобилась дырявым мехам истории, в которых не задерживается вино благодати, и остается лишь одна смертная скука.

Иерей Александр Шумский

http://www.ruskline.ru/news_rl/2012/01/28/dyryavye_mehi_istorii/

[Anna]

Наконец-то хоть кто-то честно дал определение "интеллигенции"- малый народец.
Все уже это понимали,но озвучить как-то не решались.
Что в России называется - интеллигенция - теперь сказано.
А то ходили вокруг да около,придумывали определения,лишь бы не говорить правду.
Хорошая статья,как все статьи священника Александра Шумского.

[Александр Васильевич]

Как интеллигентные либералы превращаются в революционеров

Отклик иерея Сергия Карамышева на статью отца Александра Шумского «Дырявые мехи истории»



К ниже следующим размышлениям меня подвигла статья отца Александра Шумского «Дырявые мехи истории», где дан портрет так называемой русской интеллигенции, вечно одержимой мятежным духом отрицания, а в особенности вывод: «наша русская интеллигенция действительно уподобилась дырявым мехам истории, в которых не задерживается вино благодати, и остается лишь одна смертная скука». От скуки же люди известно к чему тянутся – начинают беситься.

Трудно говорить о развитии революционной психологии, не опираясь на по-своему уникальные разработки по этой теме Льва Александровича Тихомирова. Ибо он в одном лице предстает как субъект и как объект исследования. Подобно блаженному Августину, он пишет исповедь, чтобы открыть Богу и мiру прежние язвы своей души, исследовать их природу с целью выработать противоядие против той бездны зла, что едва его не поглотила. В 70-х годах он был одним из самых энергичных и последовательных русских революционеров, 4 года провел в тюрьме. Он был кумиром своих товарищей. Но вместе он был очень цельной, волевой натурой, наделенной недюжинным самостоятельным умом. И когда путем анализа своей деятельности, путем размышлений над сущностью революционного движения, он пришел к выводу о человеконенавистнической его природе, тотчас, подобно апостолу Павлу, не колеблясь, стал первым врагом революции. Прежние соратники обвиняли его в измене, предательстве, наконец, в сумасшествии. Но ни на минуту не смутили его решимости. Он, проживая во Франции, пишет покаянное письму Императору Александру III, в котором выражает готовность принять любую, в соответствии с законом, кару за свои прежние преступления, лишь бы принять эту кару в России, чтобы посвятить дальнейшую жизнь деятельной поддержке богоучрежденного самодержавного строя. Император его прощает и позволяет вернуться на Родину. Лев Александрович сделал очень многое для развенчания в России революционной пропаганды. Верю, что его самоотверженный труд, мужественно перенесенные травля и клеветы за любовь к Царю и Отечеству не забыты у Бога.

Наиболее отчетливо развитие революционной психологии представлено в его работе «Начала и концы. Либералы и террористы». В XIX веке путь от либерализма к терроризму насчитывал лет десять. Нынче, в связи с ускорением обращения информационных потоков, он много короче, но суть его та же. Поэтому мысли Льва Александровича звучат очень свежо.

«Острые последствия ошибочного мiросозерцания проявляются только тогда, когда оно дозрело до своих логических выводов. До этого момента оно проявляется в формах, по наружности безобидных, никого не пугающих. Именно этим и опасен период назревания, тихого, прикрытого развития. Оно не внушает опасений, не вызывает энергического противодействия со стороны своих противников. Люди безразличные равнодушно смотрят, как их детям или им самим прививают постепенно точки зрения, от которых они бы со страхом отвернулись, если бы могли понять концы этих начал. Немногие проницательные умы безплодно играют роль Кассандры. Их предостережения выставляются бредом маньяка, на который смешно было бы обращать внимание. В такой обстановке эволюция торжествующей идеи идет все шире, все с большим радиусом действия, развивая наконец силы, которых уже ничто не может сокрушить, до тех пор, по крайней мере, пока зло, став торжествующим, не съест само себя, пожрав вместе с тем и возрастившую его страну». Увы, слова оказались пророческими. Но после столетия торжества над мiром революционных бурь, долг русского народа, наиболее от них пострадавшего, выставить против них защиту, воспользовавшись противоядием, которое, к нашему счастью, уже выработано выдающимися русскими мыслителями, и снабдить им другие народы Земли. Долг русского народа – отразить, победить очередной натиск революционной стихии. Это оружие остается только извлечь, чтобы употребить по назначению.

Лев Александрович говорит о засилии в 60-х годах, когда происходило его становление как личности, среди образованной части населения либеральной пропаганды, которая уродовала молодое поколение. Указанная пропаганда позорила Россию за ее «отсталость», учила о неизбежности и благе революции: «Эта вера в революцию была у нас создана... отнюдь не какими-нибудь заговорщиками, эмигрантами и профессиональными революционерами. Это старинная «западническая» идея, пришедшая из Франции и вполне логично укоренившаяся в нашем образованном классе. Что мiр развивается революциями – это было в эпоху моего воспитания аксиомой, это был закон. Нравится он кому-нибудь или нет, она придет в Россию, уже хотя бы по одному тому, что ее еще не было; очевидно, что она должна прийти скоро. Чем больше времени прошло без революции, тем, стало быть, меньше осталось ждать. Очень ясно! Само собой, при известном мiросозерцании люди ждали «пришествия» с радостью. «Дело прочно, Когда под ним струится кровь», - как выразился Некрасов... Когда у нас с 1874 года потянулся ряд политических процессов, молодежь видела себе со стороны передового общества только сочувствие... Речь С.Бардиной /позднее, будучи во Франции, покончила жизнь самоубийством/ на суде в этом обществе произвела истинный фурор. Знаменитый Тургенев «с благоговением» целовал карточку «мученицы»». Все это были интеллигентские либеральные игры. «Однако же в народе ясно революции не предвиделось, а между тем ждать дольше было психологически невозможно для людей, так страстно настроенных, так безусловно верующих в свою революцию.»

К 2012 году постсоветская интеллигенция (не хочу называть ее русской), доведенная шаманскими заклинаниями своих идеологов до революционного экстаза, столь же мало обращает внимания на народ, от имени которого говорит, так же считает его отсталым и недостойным своего интеллигентского гегемона, раздражается на него и на весь белый свет, мучается от недоумения: как же так? Экстаз есть, «объективные» предпосылки налицо, а дела нет, неблагодарный народ спит и никак не хочет брать приступом Кремль, чем грозил Навальный на митинге 24 декабря. Кругом пустота. Остается вариться в своем интеллигентском болотном соку, истошно крича о демократических ценностях.

Мы опустим часть логической цепи, приводимой Тихомировым, иллюстрирующей, как прекрасно пахнущий либеральный цветочек превращается в кровавую революционную ягодку, приведем лишь вывод: «Такой страшный шаг назревал долго, он не мог бы состояться, если бы революционеры не успели одурманить окончательно своего разума и своей совести, и даже после этого он не мог бы состояться в широких размерах, если бы легкомысленное и истинно преступное поведение некоторой части общества не поддержало иллюзии в наркотизированном мозгу террористов.» Итак, либеральные мнения, либеральная мода – питательная среда, почва, из которой вырастает революционная рать.

Далее представлен прогресс революционности: «Сильнейший кружок «Земля и воля» признал правило: «Цель оправдывает средства» - основным принципом, внес его в свою программу, и с тех пор в кружок никто не был допускаем без торжественного исповедания этого иезуитского принципа. Действительно, со своей точки зрения революционеры и не могли его не принять. Нравственные понятия совершенно связывали им руки. А между тем почему же нельзя убить, ограбить, обмануть? Почему нельзя насильно навязать народу ту или иную судьбу? Как общее правило, это было ясно. Но в отношении революционеров, спасителей общества, передовой его части, носителей разума человечества? Ведь они осуществляли революцию, то есть величайшее благо, а величайшее благо, величайшая степень пользы выражает в себе и величайшую степень нравственности. Стало быть, если для такой цели потребуется кого-нибудь убить – это полезно, то есть и нравственно, дозволительно или даже обязательно».

А вот и самая точная, на мой взгляд, характеристика революционной интеллигенции: «Слабый, оторванный клочок «дикого мяса», выросший в язве денационализированного слоя, эта самозваная «революция» напрасно искала способов разрушения строя. Великая страна не давала их, «революция» была не ее, не касалась до нее. «Революция» могла делать только то, что было бы доступно и для банды чеченских абреков, вздумавших мстить за своих казненных вождей. Россия национальная, которую требовалось разрушить, была неохватима, недосягаема, недоступна нападению. И «революция» сказала, что тогда нужно обрушиться на Государя России, что это одно и то же».

Это ли не приговор? Революционная интеллигенция не гегемон общества, а клочок дикого мяса, отторгаемый даже и не вполне здоровым организмом, как нечто совершенно чуждое, безполезное, да к тому же еще и дикое, злобно ненавидящее организм, в особенности же главу последнего. Клочок дикого мяса раздражается на здоровую реакцию народного организма и начинает мстить, обвиняя в умственной недоразвитости, косности и во всех смертных по ее мнению, т.е. антиреволюционных, грехах.

Однако посмотрим вслед за Тихомировым, действительно ли глубока или же, напротив, поверхностна, умственная жизнь революционной секты. «Человек нашей интеллигенции формирует свой ум преимущественно по иностранным книгам. Он, таким образом, создает себе мiровоззрение чисто дедуктивное, построение чисто логическое, где все очень стройно, кроме основания – совершенно слабого. Благодаря мiросозерцанию такого происхождения у нас люди становятся способны упорно требовать осуществления неосуществимого или даже не имеющего серьезного значения, а в то же время оставлять в пренебрежении условия капитальной важности... В русском способе мышления (говорю об интеллигенции) характеристичны две стороны: отсутствие вкуса и уважения к факту и, наоборот, безграничное доверие к теории, к гипотезе, мало-мальски освещающей наши желания. Это должно происходить, очевидно, от малой способности мозга к напряженной умственной работе. Голова, слишком быстро устающая, не может справиться с мириадами фактов, наполняющих жизнь, и получает к ним нечто вроде отвращения. Гипотеза, напротив, ее радует, давая кажущееся понимание явлений без утомительного напряжения... («Почему я перестал быть революционером»).

Обратимся далее, вслед за Тихомировым, к оценке внутреннего устройства революционных кружков и групп. Он говорит в особенности о Лаврове, с которым прежде был близок, но, отойдя от революции, получил от него целые потоки брани и клеветы: «В нравственном отношении я прямо нахожу, что идеи Лаврова приводят лишь к некоторому возрождению чрезвычайно первобытных, несовершенных форм морали. Вместо братства общечеловеческого и справедливости высшей, царящей над всеми частными (в том числе и кружковыми) интересами, Лавров воскрешает ветхозаветную кружковую солидарность. При этом внутри кружка (или партии) развиваются отношения очень тесные, но весь остальной, внешний, так сказать, мiр является некоторыми гоями, гяурами, возрождается нечто вроде понятия о hostes, о немцах, немых, с которыми Лавровы не могут даже и объясняться (нет общего языка)».

В связи с последними словами приведу свежий пример. Несколько дней назад посмотрел очень полезную (помимо самой обсуждавшейся проблемы) в плане психологических наблюдений передачу «Исторический процесс» с участием с одной стороны С.Кургиняна, представлявшего патриотическую позицию, его свидетелей: доктора юридических наук Овчинского, бывшего депутата Литовского Сейма Палецкиса, журналиста ТВ-канала «Россия» Киселева, известного блоггера Максима Кононенко; – с другой стороны представителей либерального лагеря - Сванидзе, его свидетелей: владельца и главного редактора «Московского комсомольца» Гусева, продюсера теле-проекта «Гражданин и поэт» Васильева, главного редактора журнала «Огонек» Лошака. Тема передачи была заявлена как «Дело о глобальном пробуждении: от горбачевской гласности до твиттерных революций». Так вот, по мере того, как Кургинян и его свидетели говорили все более убедительно о гласности периода Перестройки как прежде всего инструменте промывания мозгов, их оппоненты пытались говорить все откровеннее, т.е., как им самим казалось, убедительнее (впрочем, иногда срываясь в какую-то истерику, - а подобные финты слабо убеждают). И чем больше они старались, тем стремительнее падала их поддержка со стороны телезрителей, опустившись с двадцати с лишним процентов до трех с копейками. А весь фокус в том, что в кружке либералов своя система понятий, чуждая остальному обществу. И чем более откровенно они свою систему представляют, тем большее отвращение она вызывает. Оставшись в гордом одиночестве, Сванидзе с компанией, конечно, обиделись на телезрителей. И надо полагать, задумались над корректировкой своих позиций –  ведь так и прогореть можно. А кто-то из круга либералов, наоборот, стал революционнее, в отместку как бы говоря: «Пусть этому тупому обществу будет хуже, пусть это быдло корчится в судорогах революционной муки. Нам в этой стране, покуда в ней такие настроения, больше ловить нечего. Пусть это недоразвитое, не доросшее до нашего уровня, общество или исправится, или погибнет».

Тихомиров, приведя слова Лаврова о том, что следует различать «истинные» интересы народа от «привычных» ему, затем продолжает: «А как узнать, какие потребности народа истинные, какие нет? Это определяется опять же революционерами. Засим, если народ не согласен признать справедливость их определения – тем хуже для него: его принудят – принудят силой; его святыню будут разрушать кинжалом, динамитом. «Передовой» кагал может позволять себе все, что вздумает, потому что одно дело – права «светочей», а другое дело – права «чужих», необрезанных...»

В последние годы мы имели возможность наблюдать, сколь «терпимы» либералы к чужим мнениям. Своими доносами и клеветой они достали уже слишком многих. Достаточно вспомнить травлю двоих профессоров МГУ за некоторые некорректные, по мнению «великого инквизитора» либеральной секты Сванидзе, их высказывания в учебном пособии.

Об учителях нынешних «свободолюбцев» послушаем того же Тихомирова: «...власти обыкновенно гораздо более терпимы, и притом известная цензура понятна в государстве, так как цель государства не столько развитие будущего, сколько поддержание общественной жизни в ее настоящем, откуда вытекает необходимость известной охраны и репрессии. Но цензура (и еще столь безпощадная) в партии, претендующей пересоздать мiр на основании всевозможных свобод, - это противоречит само себе и вводит в критику, полемику и во все мышление «партии» нечто софистическое, неискреннее. Люди кричат против цензуры, а сами являются истинными инквизиторами. Я живой пример того, как безмерны в этой среде привычки уничтожать все выходящее из рядов. Если господа Лавровы и их окружающие пытаются раздавить даже меня заподозриваниями, ложными обвинениями, бранью и т.п., то что они делают с теми, кто послабее, кого они могут действительно застращивать ежедневно, ежеминутно по всем вопросам мысли и жизни? При такой системе взаимного отупления умы неизбежно становятся трусливы и нечестны. Люди кричат о мысли, развитии – и не уважают ни того, ни другого; кричат против гонений – и сами гонят сколько хватает силы; кричат против насилия – и сами убивают, мало того – хотят силой принудить целые народы жить так, а не иначе... Где во всем этом «вперед», где свет передовой роли? Разве состояние ума, совмещающего такие вопиющие противоречия, есть состояние высшего развития?»

Когда огонь в революционной топке уже зажжен, далее необходимы только дрова – т.е. деньги, на которые 24 часа в сутки будут без устали повторять мантры о несправедливых выборах, возрождающемся тоталитаризме, о всевозможных «буках» и «бяках», о грядущем «бо-бо».

Впрочем, наши дни отличаются в лучшую сторону от, скажем, 1996-го года, уже тем, что либеральная секта не прячется за спинами обманутых ею чеченских абреков, но часть ее сама пошла в революцию, сама жаждет террора, мести в отношении политических оппонентов. Сейчас уже никому не режет слух столь странное по своей природе словосочетание, как либеральный тоталитаризм, с такими его разновидностями, как содомия и ювенальная юстиция. Так же, как давно не режет слух не менее странное слово – «иезуит», происходящее от священного имени «Иисус», но имеющее по своему значению столько же с ним общего, сколько его обретается между светом и тьмой.

Чтобы успешно бороться против революционной пропаганды, против политического терроризма, нужно зреть в корень болезни, т.е. бороться против либерального мiровоззрения, удобно обольщающего красивыми сказками о свободе. Древние больше размышляли об обязанностях перед обществом, чем о личных правах и свободах. Есть у Цицерона диалог «Об обязанностях». Есть у святителя Амвросия Медиоланского трактат «Об обязанностях священнослужителей». Они, один политик, другой архиерей, размышляли о названном предмете не потому что презирали свободу, но потому что отчетливо понимали: добросовестное выполнение каждым его обязанностей есть непоколебимое основание свободы как каждой отдельной личности, так и общества в целом.

Иерей Сергий Карамышев, настоятель храма Св. Троицы пос. Каменники Рыбинского благочиния Ярославской епархии

http://www.ruskline.ru/news_rl/2012/02/02/kak_intelligentnye_liberaly_prevrawayutsya_v_revolyucionerov/

[Anna]

Коммунисты и геи объединились против РПЦ
видео
http://video.rosbalt.ru/view_video.php?vid=9010

[Александр Васильевич]

Что изменилось за столетие?

Иерей Александр Шумский продолжает размышлять о роли русской интеллигенции



«История блудной женщины, экзальтированной, нервной, легкомысленной к долгу и нравственному закону,
ищущей рабски поклониться чему-то великому и где-то на чужбине - это история нашей русской интеллигенции».
Священномученик Иоанн Восторгов.

Продолжим разговор о русской интеллигенции. Отзывы читателей на две мои предыдущие статьи «Белка в колесе» и «Дырявые мехи истории» показывают, что данная тема весьма актуальна и повышенный интерес к ней не случаен.

Отзывы оппонентов меня разочаровали полным отсутствием серьезной аргументации. У моих критиков всё, к сожалению, свелось к раздраженным, на грани хамства, репликам, либо к обвинениям меня в оскорблении великого прилагательного «русский». В очередной раз русская интеллигенция подтвердила свою несостоятельность. Между тем, употребляя термин «русская интеллигенция» я исходил из того, что в исторической науке и в историософии данный термин уже давно является рабочим и не содержит в себе ничего оскорбительного по отношению к понятиям «русскость» и «русский народ». Тем более, сколько уже статей в защиту русского народа и русскости написано автором этих строк. Своим оппонентам я посоветовал бы глубже изучить проблему, прежде чем высокомерно и грубо отвечать, тогда они узнали бы как отзывались о русской интеллигенции Константин Николаевич Леонтьев, Федор Михайлович Достоевский или авторы знаменитого сборника «Вехи», которые в своё время являлись непререкаемыми авторитетами для русского интеллигентского общества. Я уже не говорю о подвижниках благочестия и святых, таких как святой праведный Иоанн Кронштадтский, святитель Николай Японский, священномученик Иоанн Восторгов и многие другие.

Прежде всего, я хотел бы заострить внимание читателя на сборнике «Вехи», который был опубликован в 1909 году и назывался «Вехи. (Сборник статей о русской интеллигенции)», т.е. сами составители и авторы этой знаменитой книги точно обозначили объект своего исследования – русская интеллигенция, а не российская или ещё какая-нибудь. Это естественно, поскольку, интеллигенция действительно явление, свойственное исключительно русской жизни. На Западе нет понятия «интеллигенция» и нет такого сословия. Там есть понятие «интеллектуал». Формировалась русская интеллигенция не столько как культурная сила, сколько как идеологическая, всегда направленная против русской государственности и официальной Церкви. Кружковщина, отщепенство, партийность, противопоставление себя народу и православной традиции – вот родимые пятна русской интеллигенции. Достоевский писал в этой связи: «Интеллигенция наша замкнулась от России в своем чухонском болоте». Не правда ли, дорогие читатели, что слово «болото» у Достоевского звучит как пророчество о наших нынешних оранжевых интеллигентских митингах на Болотной площади?

По этническому составу русская интеллигенция весьма пестра, но все-таки половина в ней и даже больше – это русские. Вторую половину составляют евреи, татары и другие национальности, а также смешанный этнический элемент. Если вы рассмотрите этнический состав террористов конца XIX – начала XX веков в России, то легко убедитесь, что русские там доминируют. И в наше время организаторами и исполнителями двух известных терактов были русские студенты. В 2006 году взрыв на Черкизовском рынке был организован и осуществлен студентами Николаем Королевым, Олегом Костаревым, Валерием Жуковцевым и Ильей Тихомировым. А одним из организаторов подрыва Невского экспресса в 2009 году был молодой человек по прозвищу Саид Бурятский, урожденный Александр Тихомиров. Отец Александра – бурят, а мать – русская. Попутно хочу обратить внимание на таинственное совпадение фамилии Тихомиров в обоих терактах. Складывается впечатление, что враг рода человеческого хочет отомстить известному русскому православному мыслителю и традиционалисту конца XIX – начала XX веков Льву Александровичу Тихомирову за его полный разрыв с революционерами-террористами. Кстати, перу Льва Тихомирова принадлежат многие страницы в его трудах, где он развенчивает духовно-нравственные и идейные пороки русской интеллигенции. Об этом подробно написал в своей недавней статье иерей Сергий Карамышев.

А кто такой был наш гениальный писатель Лев Николаевич Толстой, который, как никто другой, своей публицистикой питал русский нигилизм? Может быть и его назовем нерусским? К великому сожалению, в своей публицистике Лев Толстой оказался заурядным, но очень опасным диссидентствующим русским интеллигентом, которого философ Николай Бердяев считал одним из  «духов русской революции». Святой праведный Иоанн Кронштадтский писал: «К кому нам идти? - спрашивают современные интеллигенты. - К Толстому, к Толстому пойдем. И идут к нынешнему идолу Толстому». И сегодня русские интеллигенты в своей ненависти к российской державности и государственности, а также к официальной Церкви, продолжают оставаться толстовцами.

А Александр Солженицын, тоже вроде бы этнический русский, разве не типичный толстовец в своей маниакальной борьбе с имперской русской идеей? Я уже не говорю про Андрея Сахарова, великого русского ученого и одновременно воинствующего русского интеллигента, сделавшего огромный вклад в разрушение великого советского государства. А если мы рассмотрим творчество Достоевского под углом зрения обсуждаемой темы, то увидим, что все его величайшие романы во многом раскрывают нам сущность именно русской интеллигенции и связанной с ней деградирующей русской аристократии. Кто такой Раскольников? Русский студент-интеллигент. Кто такой Иван Карамазов? Дворянин-интеллигент, типичный отщепенец, отказавшийся от Бога и своего народа. А Смердяков, разве он не образ окончательного вырождения русского дворянина-интеллигента в лакея? И только Алеша Карамазов пытается перестать быть отщепенцем-интеллигентом, обнимая и целуя землю, тем самым, сливаясь с русским народом, который эта земля олицетворяет. Роман Достоевского «Бесы» вообще полностью посвящен русской интеллигенции. В нем эта интеллигенция представлена и русским Петенькой Верховенским, и евреем Лямшиным, и русским аристократом-извращенцем Ставрогиным. А как удивительно точен в романе образ типичного русского интеллигента Шатова, вечно шатающегося между верой и сомнением, и никак не могущего сказать, что он верит в Бога. Может быть, мои оппоненты и Достоевского обвинят в русофобии, а заодно и Тургенева за его Базарова?

Бесспорно, конечно, что и другие этнические элементы среди русской интеллигенции играли очень большую роль, особенно потомки Шейлока и предки Троцкого. Отрицать одну из решающих ролей евреев в революционном процессе в России было бы совершенно необъективно, но и преувеличивать её до абсолютных размеров, как того хотят некоторые ревнители русскости, тоже нет никаких оснований. Здесь можно говорить о сложном взаимодействии и взаимовлиянии. Важнее осознать, что постепенно в России выработался некий общий тип интеллигента, не сводимый однозначно ни к одному из этнических элементов. Вот именно это, я полагаю, имел в виду академик Игорь Шафаревич, вводя свой термин «малый народ».

Но вернемся к сборнику «Вехи». Обращает на себя внимание, что коллектив авторов сборника (Н.А.Бердяев, М.О.Гершензон, С.Н.Булгаков, Б.А.Кистяковский, П.Б.Струве, С.Л.Франк, А.С.Изгоев) представлен русскими и евреями практически поровну, но все они выражают очень схожую точку зрения на явление, называемое «русской интеллигенцией». Главная общая мысль авторов сборника – русская интеллигенция утратила целостность своей личности, стала кружковой, отщепенской, антинародной, оторвалась от Бога и от своей земли. Свою главную задачу авторы «Вех» видят в том, чтобы указать русской интеллигенции путь (вехи), возвращающий её к истинной вере во Христа и к своему народу. Авторы выражают надежду на то, что, пройдя через огненный опыт революции 1905 года, русская интеллигенция преодолеет свою «интеллигентщину» и вырастет в подлинную русскую соборную личность.

 И вот теперь мы можем ответить на вопрос: что изменилось в русской интеллигенции более чем за столетний срок? С 1909 года, когда был опубликован сборник «Вехи». Мы можем понять теперь, насколько русская интеллигенция оправдала или не оправдала надежды авторов сборника. На мой взгляд, в своей сущности и стереотипах поведения русская интеллигенция не изменилась. Непрошибаемым остался её нигилизм относительно российской государственности. Николай Бердяев в «Вехах» пишет: «Основное моральное суждение интеллигенции укладывается в формулу: "Долой истину!", если она стоит на пути заветного клича "Долой самодержавие!". Каких только блюд не подают голодной русской интеллигенции, и всё она приемлет, всем питается в надежде, что будет побеждено зло самодержавия, и будет освобожден народ». А что мы сегодня слышим от лидеров «оранжевой» русской интеллигенции? Тот же заветный клич. Например, бывший чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров вопит: «Мы должны сломать хребет самодержавию!». На субботнем болотном митинге Илья Яшин восклицает: «Долой самодержавие!». То же самое повторяют Жириновский и все националисты. Удивительно все-таки, ведь никакого самодержавия в России давно, казалось бы, нет. Я бы не удивился, если бы Каспаров орал: «Долой тиранию!», «Долой деспотию!», но они орут именно «Долой самодержавие!». Почему? Да потому, что никакой тирании нет, а возможность для возрождения традиционной русской имперской самодержавности появилась.

Видите, ничего не поменялось за столетие – те же лица, те же слова, та же ненависть к своей Родине и истории. Некоторые представители «малого народа» лукаво пытаются обойти термин «русская интеллигенция», точнее, пытаются найти ему синоним. Например, известный публицист Станислав Белковский пишет в «МК»: «Все-таки главная движущая сила протестов – русские образованные горожане (РОГа)». Аббревиатуру «РОГа», означающую, по сути, русскую интеллигенцию, придумал сам Белковский. Я не знаю, что он хотел этим сказать, но мы вправе интерпретировать это так: рога бывают у баранов, которых ведут на бойню, и у бесов, увлекающих людей в бездну. Интересно, в какой роли видит себя сам Белковский, может в обеих сразу? Кто-то спросит: а зачем Вы столько времени уделяете сегодня теме русской интеллигенции? Пусть на этот вопрос ответит один из главных авторов сборника «Вехи» Сергий Булгаков: «Вот почему для патриота, любящего свой народ и болеющего нуждами русской государственности, нет сейчас более захватывающей темы для размышлений, как о природе русской интеллигенции».

Вчера, по Первому каналу ТВ транслировали авторскую программу «У Гордона», посвященную прошедшим в субботу митингам на Поклонной горе и Болотной площади. Один из оранжевых болотных интеллигентов, которые и здесь продолжали проклинать самодержавие, известный шоумен Артемий Троицкий сказал, что он не политик, но занимается политикой, так как любит приключения. Я вспомнил пророческие слова Достоевского о взаимоотношениях русской интеллигенции и русского народа: «Предвидится в будущем неминуемое и опасное столкновение», а также я вспомнил слова святого праведного Иоанна Кронштадтского: «Страшный урок дан Богом русской интеллигенции, неверующей в Бога и себя боготворящей».

Господа троицкие, белковские, каспаровы и другие, смотрите, как бы вам не найти в ближайшее время большие приключения на свою… голову.

P.S. Я уверен, что обсуждение проблемы русской интеллигенции продолжится. Своих сторонников и оппонентов я призываю не отделываться лишь короткими отзывами, а присылать на РНЛ свои статьи. Может быть, из этого материала впоследствии сложится сборник «Вехи-2».

Иерей Александр Шумский, клирик храма Святителя Николая Мирликийского в Хамовниках

http://www.ruskline.ru/news_rl/2012/02/06/chto_izmenilos_za_stoletie/