Закон Российской Федерации
О федеральных органах правительственной
связи и информации
...
Статья 12 часть 4. При получении от кого бы то не было приказа или указания, противоречащего законодательству Российской Федерации, сотрудник федерального органа правительственной связи и информации вне зависимости от его служебного положения обязан выполнять только требования законодательства.
...
Статья 14 Ответственность сотрудников федеральных органов правительственной связи и информации.
1...
2. Отключение правительственной и иных специальных видов связи у Президента Российской Федерации, Председателя Верховного Совета Российской Федерации и Председателя Конституционного Суда Российс¬кой Федерации без их ведома... преследуются по закону.
Президент
Российской Федерации
Б. Ельцин
Москва,
Дом Советов России
19 февраля 1993 года
№ 4524-1
Как нам сообщили из аппарата Шахрая, в 19.30 на Старой площади собрали заседание правительства РФ. Получасом позже выяснилось, что на заседании Черномырдин доложил о подписании Ельциным указа № 1400 и кратко изложил его суть; всем присутствующим раздали текст указа. В заключение Черномырдин провозгласил то же, что потом сказал и с телеэкрана: дело министров – работать, у правительства много оперативных дел, главная задача – обеспечить стабильность. Ни обсуждения по существу указа № 1400, ни голосования присутствующих не было. В 20.00 участники заседания вернулись на свои рабочие места.
В 19.45 из студии «РТВ–Парламент», расположенной на первом этаже Дома Советов, в наш кабинет поднялся Станислав Терехов с отставным генерал-майором. Они завершили вечерний выпуск передачи «РТВ-Парламент» заявлением о грядущем государственном перевороте и решимости офицеров их организации защищать Конституцию и парламент. Однако, откровенно неудачное выступление пожилого генерала существенно снизило эффект от обращения «Союза Офицеров».
В 20.00 Ельцин зачитал по бумажке в стиле «а-ля Леонид Ильич» указ № 1400. Сразу после него диктор ТВ объявил, что только что закончилось заседание правительства, которое единогласно одобрило указ № 1400. Так члены правительства стали заложниками сознательной дезинформации электронных СМИ.
Полковник Вячеслав Кулясов (Полушеф – в первой редакции книги – здесь и далее иногда вместо имен и фамилий – псевдонимы, которыми в первом издании я обозначал некоторых участников событий, – авт.) снимает поочередно телефонные трубки – правительственная и специальная связь уже отключены (сноска)1. В апартаментах Ачалова городские телефоны пока работают. В отличие от всех соседей, у нас почему-то на час-другой оставался выход на междугородную связь. По окончании выступления Ельцина один старший офицер, положив руку на необъятный телевизор «Panasonic», решительно говорит: «Тут тебе и конец!».
Через пять-десять минут в кабинет стремительно вошел его хозяин и скомандовал всем присутствующим идти к Хасбулатову. К этому моменту в комнате 13-42 нас собралось человек 10-12, из них – половина военных. Спускаемся молча быстрым шагом, все сосредоточены. Атмосфера быстро сгущается.
Навстречу нам из кабинета Председателя ВС выходит Руцкой, на ходу в дверях перекинувшись с Ачаловым словами о попытке переворота. Хасбулатов выглядел очень усталым и каким-то маленьким (как подметил Александр Арсеньевич Бульбов – «совсем зеленым») (сноска: В 2005-2007 гг. бывший «афганец», генерал-лейтенант наркополиции по личному указанию президента РФ Путина обеспечивал оперативное сопровождение резонансных антикоррупционных дел: уголовного дела «Три Кита» и дела о китайской контрабанде высших чинов ФСБ. 2 октября 2007 года вместе со всей своей группой он был банально «сдан» — фактически отдан на расправу фигурантам этих же дел, арестован и заключен в СИЗО «Лефортово»).
Председатель ВС РФ пожал всем нам руки, по иронии судьбы начав с меня. Был краток: «Совершен классический государственный переворот!» Сказал, что объяснять тут фактически нечего и по закону Вице-президент Руцкой должен немедленно приступить к исполнению обязанностей президента – по статье 121-6 Конституции полномочия президента автоматически прекращаются с момента обнародования им антиконституционного указа. По Конституции для лишения его президентских полномочий, как попытавшегося совершить государственный переворот, не нужно никаких дополнительных решений съезда или Конституционного суда. Через пять минут повторно собирается Президиум Верховного Совета, затем – Чрезвычайная сессия и Внеочередной Съезд народных депутатов. Ачалов назначается министром обороны. После небольшой паузы Хасбулатов, уточнил: «Министром обороны «Белого дома». Еще сказал, что нам, как людям военным, должно быть ясно, что надо делать. В первую очередь необходимо обеспечить надежную охрану Дома Советов. На вопрос о наличии оружия ответа от Хасбулатова, уже распрощавшегося с нами, мы не получили – вместо ответа он задумчиво стал раскуривать тонкую черную сигарету.
Поднимаемся к себе на 13-й этаж. В лифте обсуждаем проблему оружия. Узнаю, что до 20 марта 1993 года в «Белом доме», точнее в расположенном под Домом Советов законсервированном стратегическом объекте – резервном командном пункте штаба фронта, действительно был большой арсенал. Были даже гранатометы как память об августе 1991 года. Но во время первой (20 марта 1993 года) репетиции переворота заместитель Хасбулатова Сергей Филатов вывез практически все оружие.
Позднее от хорошо осведомленного капитана II-го ранга Германа Петровича Пономарева (убит 3 октября 1993 года холодным оружием) стало известно, что если 19-го марта при первой попытке государственного переворота к жесткому подавлению оппонентов призывал только Шахрай – главный составитель антиконституционного президентского циркуляра об особом порядке управления страной (ОПУСа), то на этот раз первыми крови возжелали: Бурбулис, Полторанин, Костиков и... Филатов.
Станислав Терехов и его товарищи по Союзу офицеров покидают наши апартаменты и разворачивают бурную деятельность где-то по соседству. Сразу по возвращении делаю два звонка своим знакомым: один — Сергею Классину с просьбой поднять на защиту парламента оказавшийся в Тюмени прибалтийский отряд милиции особого назначения,
второй – заместителю председателя ЦБ РФ, курировавшего службу инкассации (в первом издании - ближайшему сотруднику влиятельного г-на Х) с просьбой помочь оружием.
Тот же источник из аппарата вице-премьера сообщил, что Шахрай с Шохиным целый час пребывали в состоянии колебания и, уединившись, оценивали, что сейчас выгоднее – переметнуться или активно поддержать Ельцина. Оба решили, что уходить поздно.
Ачалов направляется к директору Департамента охраны ВС РФ. Я его сопровождаю, чтобы в случае раздачи оружия получить для охраны штаба на 13-м этаже. По дороге узнаю, что уже был телефонный звонок от командующего черноморским флотом (ныне - безвестный пенсионер, на садовых грядках вспоминающий о дарованной ему раз в жизни Господом возможности послужить спасению России и, наверное, сожалеющий о сделанном неправедном карьерном Выборе). Адмирал Эдуард Балтин с нескрываемым воодушевлением спросил, какую территорию ему поручает контролировать парламент. В конце их разговора Ачалов попросил прислать полк морской пехоты.
В кабинете директора Департамента начальство разводит подобающие моменту политесы. Генеральный директор Департамента охраны Александр Бовт на наших глазах, смеясь, визирует одному из своих милиционеров заявление об уходе на пенсию. Нашему штабу выдают портативные радиостанции «YAESU» FTN-7010 и назначают позывные на втором канале. Затем в оружейке в течение полутора часов получаем 2 пистолета ПСМ и один автомат АКС-74У с боекомплектом.
Обращаю внимание на то, что в оружейке на складе ОМТО1 всего несколько ящиков с АКСУ. Гранатометов нет.
Исполнители оружие выдавать не хотели, явно ожидая прихода в здание сил МВД. В течение целого часа несколько раз пришлось подтверждать наличие разрешения со стороны руководства Департамента охраны. Оружие выдали только после вмешательства подполков¬ника милиции из этого Департамента Юрия Александровича Пименова, с достоинством сохранявшего спокойствие в сложившейся нервной обстановке.
Сам Пименов уже получил автомат и бронежилет. Поджидая сослуживцев, он молча стоял рядом с оружейкой и курил. Понаблюдав со стороны за моими мытарствами, Пименов с заметным презрением сказал ответственному за выдачу оружия полковнику милиции, что все необходимые распоряжения тем уже получены и тянуть тут, собственно, нечего.
У ответственного трясутся руки, когда он берет мои документы и начинает заполнять первые строчки тогда еще девственного журнала выдачи оружия. Всячески затягивая процедуру, милиционер ноет, что его посадят. Это продолжается до тех пор, пока не пришлось его резко осадить, отметив, что сажать, скорее всего, будет наша сторона. В дежурке снаряжаю магазины, одалживаю ремень под кобуру и подсумок.
Поблагодарив подполковника за помощь, попросил этого человека по возможности опекать нас при последующих контактах с Департаментом. Юрий Пименов согласился помогать и дал мне свой телефон: 205-65-27, который в спешке я записал на клочке бумаги и лишь недавно с тяжелым сердцем случайно обнаружил. Уже тогда сделав решительный выбор, этот человек остался в осажденном парламенте до конца.
4-го октября он был убит при попытке вывести из расстреливаемого «Белого дома» женщин и детей. Выходя под шквальный огонь обезумевших военных преступников, по словам очевидцев, он наивно взывал к их совести: «Я – подполковник милиции Пименов! Не стреляйте! Вывожу детей и женщин!» Даже когда его ранили в первый раз (касательное ранение в голову), подполковник продолжал заниматься спасением осажденных.
С перевязанной головой он снова вышел на улицу, призывая солдат не стрелять по детям и женщинам. Ему дали пройти обратно к 14-му подъезду лишь несколько шагов – со стороны войскового оцепления в спину выпустили автоматную очередь, и пуля со смещенным центром тяжести вошла ему в поясницу, разворотив все внутренности. После расстрела парламента его убийство даже попытались списать на... «боевиков», представив в официальном списке убитых в числе потерь МВД Ерина!
Еще одно подтверждение истины, что в бою всегда гибнут лучшие.
Я вспоминал его потом долго как живого. В октябре, в сильной спешке пытаясь уничтожить «компромат», мы наткнулись на личные бумаги Пименова, которые он хранил в служебном сейфе. Я держал в руках конфетную коробку со всеми его документами, сверху почему-то лежала карточка-заместитель на табельное оружие. Вслух я тогда высказал, что этот человек пятки никому никогда лизать не будет, если, конечно, его еще не убили. Кто-то заметил, что мне надо бы забрать его документы и потом пере¬дать их ему лично. Кольнула мысль, что теперь долгие месяцы, если не годы, мне придется скрываться. Учитывая вытекающие отсюда ограничения, я, взяв карточку, положил коробку с бумагами обратно на верхнюю полку расстрелянного сейфа – понадеялся на благополучное возвращение хозяина. Ему было 39 лет. У подполковника остались двое детей.
Таких как Пименов, в Департаменте было немного. Практически все они оставались в «Белом доме» до конца трагедии, тогда как все слабонервные быстро отсеялись.
...Пока же еще шел одиннадцатый час вечера 21 сентября 1993 года.
Многие милиционеры заметно растеряны. Фактически «Белый дом» в это время беззащитен: мы ничего не можем сделать, а милиция доверия не вызывает. До сих пор не понимаю, почему Ельцин, если он и его кремлевское окружение действительно хотели лишь разогнать парламент, не воспользовался этим моментом. Объяснение этому в контексте последующих событий может быть только одно – по сценарию целью переворота был не разгон парламента, а физическое уничтожение верхушки оппозиции – решение проблемы власти раз и навсегда! Доказательством этому является и то, что сначала Ельцин предоставил возможность всем желающим собраться в стенах Дома Советов для защиты парламента, заманив таким образом в ловушку наиболее решительных оппозиционеров и их лидеров, а затем им был отдан высочайший приказ – всех уничтожить.
Рядом с Домом Советов вокруг здания мэрии и гостиницы «Мир» появляется оцепление из военнослужащих внутренних войск, у гостиницы развернута полковая радиостанция Р-142М на базе ГАЗ-66 КУНГ, именуемая на армейском жаргоне «Сорока». Нам позвонили и сообщили, что к зданию Конституционного суда России, где уже идет заседание по указу № 1400, также стянуты войска МВД. Войска и у здания Моссовета.
Около 22.00 на «РТВ–Парламент» позвонил один из сотрудников радио «Маяк». Сказал, что в 20.00 к ним в «Останкино» прибыл спецназ – примерно 70-80 человек, вооружены автоматическим оружием, расположились в помещениях телерадиоцентра. (Кстати, «Маяк» был единственной радиостанцией, более суток передававшей в эфир правдивую информацию о государственном перевороте. 23 сентября последовали соответствующие «оргвыводы» и жесткие санкции).
Беспокоит, что на фоне явной демонстрации силы эмвэдэшниками на улице у 14-го подъезда Дома Советов собралось людей намного меньше, чем я ожидал увидеть.
У нас же на 13-м этаже все прибывают и прибывают люди. К сожалению, появляются и некоторые неоднозначные личности типа Э.Лимонова и генерала Стерлигова. На единственный автомат многие офицеры посматривают с чувством легкой и плохо скрываемой зависти.
Итак, в первый день ночь государственного переворота добровольным защитникам парламента был выдан один автомат АКС-74У и два пистолета ПСМ.
Мне рассказывают новости – на Президиуме Верховного Совета Ельцин отстранен (ст.121-6 Конституции), теперь Вице-президент Руцкой исполняет обязанности Президента. Президиум принял заявление и обращение к гражданам России, в котором четко и ясно сказано о введенном в стране режиме личной власти – власти мафиозных кланов и проворовавшегося окружения.
Сидим за огромным столом. Пришел Александр Проханов. Он как всегда, ироничен. Чтобы разрядить обстановку и притупить чувство голода, приношу из машины мешок антоновских яблок. На вопрос Кулясова, откуда яблоки, отшучиваюсь, что обладаю даром предвидения. Хотя еще днем был уверен, что ничто не нарушит мои вечерние планы.
Как сглазил! Уезжая накануне из сада с роскошными яблонями, в ответ на просьбу друга остаться погостить на даче я неудачно пошутил. Сказал, что в понедельник надо обязательно быть в Москве, поскольку Ельцину может взбрести в голову во вторник устроить государственный переворот. Потом они не раз пытали меня, знал ли я заранее о заговоре.
В 21.40 началось экстренное заседание Конституционного Суда (КС), председатель которого Валерий Зорькин еще в 21.05 выступил перед нашими депутатами со словами поддержки и попросил не считать его трусом в связи с отъездом на ночное заседание КС.
На улице около «Белого дома» людей пока немного – кажется, что их число не дотягивает и до тысячи, хотя с момента объявления попытки государственного переворота прошло более двух часов.
Эдичка Лимонов притаскивает в нашу комнату 13-42 радиотелефон с иностранцами впридачу. Через полчаса пришлось распроститься и с этой компанией, и с их телефоном.
Встречаю в коридоре Сашу Репетова (в первом издании – Дмитрий). Он ходит кругами вокруг автомата и пистолета. Ворчит, что выдача автомата и двух пистолетов – это единственное пока полезное дело, которое сделали парламентские шишки.
В этот же вечер на начавшемся в 22.30 совещании в Главном управлении внутренних дел (ГУВД) Москвы в соответствии с планом Ельцина генерал-майор милиции Панкратов настаивал на немедленном силовом захвате Дома Советов. Ерин по какой-то причине от штурма в эту ночь отказался.
До окончания первых суток государственного переворота мы получили информацию о решении Федерации независимых профсоюзов России (ФНРП) признать указ антиконституционным. Стало известно, что в 23.00 подал в отставку единственный компетентный человек в правительстве Черномырдина – 33-летний министр МВЭС Сергей Глазьев.
Профессор Марат Мусин http://voskres.ru/history/sobinfo.htm
